L’heure verte

“…Одна такая кружка заменяла все вечерние газеты, все вечера в парижских кафе, все каштаны, которые, наверно, уже цветут… книжные лавки, киоски и картинные галереи…- словом, все то, что он любил когда-то и мало-помалу забыл, все то, что возвращалось к нему, когда он потягивал это мутноватое, горькое, леденящее язык, согревающее мозг и желудок, изменяющее взгляды на жизнь колдовское зелье”
(Эрнест Хемингуэй “По ком звонит колокол”)

Любительница абсентаНочь. Тусклый свет ночника. Я сижу вполоборота на стуле, опершись на стол, ты — визави, поставив локти на стол, подперев одной рукой подбородок, а второй медленно вращая пустой бокал на уровне затуманенных глаз. Я беру бутылку, слегка наполняю твой бокал ее содержимым, водружаю на край бокала ложку с кубиком сахара и заливаю ледяной водой. То же самое делаю для себя. L’heure verte. Мы пьем абсент.

Ты устало ставишь пустой бокал на стол, и берешь ложку для абсента, с любопытством разглядывая ее в свете ночника. Я ставлю свой бокал рядом с твоим и нарушаю молчание:

— Согласно распространенному мнению, сахар является катализатором действия туйона. Хотя конечно это может быть просто красивой легендой. Абсент напиток горький, а сахар, скорее всего, стали использовать для того, чтобы слегка подсластить его.

Ты молча пожимаешь плечами и, возвращая ложку на место, замечаешь, что тебе больше по душе первая версия. Она более романтична и таинственна. Тебе приятнее представлять абсент запретным напитком. Считать, что на эту волнующую и дурманящую жидкость обществом наложено табу и только в России, благодаря отважным бутлегерам, избранные небожители могут вкусить сладость запретного плода. Тебе не хочется думать о стандартах ЕвроСоюза, оговаривающих допустимое содержание туйона в абсенте. Поднося к губам бокал с жидкостью цвета хлорофилла, ты чувствуешь себя одним из тех немногих посвященных, которым открыт путь к древнему сокровенному знанию.
Я рассказываю тебе о солдатах французского иностранного легиона, первых жертвах дурманящей дружбы с «зеленой феей». Покоряя Алжир, они употребляли абсент как профилактическое средство от болезней и инфекций и, возвращаясь на Родину, вместе с военными трофеями привезли свою пагубную страсть. Я перечисляю тебе знаменитых поэтов и писателей, принесших себя и свой талант в жертву этому крепкому напитку. Рассеяно слушая меня, ты смотришь сквозь мутную жидкость в бокале и видишь размытые очертания вечерних бульваров Монмартра, чувствуешь удушливое дыхание песков Алжира, в твоих ушах звучат стихи Верлена и Рембо. Ты вздыхаешь и мы снова пьем.

Любитель абсентаЯ вижу печаль в твоих глазах, достаю из бара бутылку коньяка и добавляю его к «зеленой фее». Равные доли абсента и коньяка. Ты залпом опустошаешь бокал и улыбаешься довольный. Легкость и аромат выдержанного коньяка гасят горечь и обжигающую крепость абсента. По твоему мнению именно так и нужно пить этот настой небожителей. Я охотно соглашаюсь и предлагаю еще по бокалу. Ты двигаешь идею о том, чтобы перейти к чистому абсенту. В твоих глазах вспыхивают озорные огоньки. Ты спрашиваешь, не боюсь ли я последствий, не страшусь ли абсентового безумия, в приступе которого знаменитый Ван Гог отрезал себе ухо?

— Нет. Это миф. Спроси любого бармена об абсенте и он охотно расскажет тебе про Ван Гога и его отрезанное ухо. Но никто не скажет тебе при этом, что Ван Гог страдал расстройством психики и, будучи одержим приступами безумия, пытался даже пить скипидар, которым разводил краски. Да конечно, туйон это яд, но его количество в современном абсенте таково, что спирт свалит тебя с ног раньше, чем подействует наркотик. Это испанский «Xenta Tunel», — я кивнул в сторону початой бутылки, – он по содержанию туйона не идет ни в какое сравнение с французским «Перно» начала века.

Ты улыбаешься прищурившись. Ты мне не веришь. Я задумчиво разливаю зеленую жидкость по бокалам. По 30 грамм в каждый.

— В идеале абсент должен быть ледяным, чтобы можно было получать удовольствие от его употребления в чистом виде. Тогда напиток проскочит через твое горло без труда. Сейчас же он скорее охлажденный.

Я делаю один большой глоток из бокала. Горло моментально пересыхает, в него словно воткнули тысячи иголок. Пытаясь дышать чаще, смотрю слезящимися глазами на тебя. Гримаса исказила твое лицо. Чертыхаясь, ты сетуешь на суровую крепость напитка. Я улыбаюсь и наполняю бокалы вновь:

— Такая крепость нужна для того, чтобы предотвратить испарение ценных эфирных масел из напитка. Сделай его слабее и масла, улетучившись, оставят тебя с обычным разбавленным спиртом. Именно поэтому крепость настоящего абсента должна быть в районе 70 градусов. Есть абсент крепостью 55 градусов, но ценители не признают его. Век назад, в эпоху декаданса среди богемы был моден абсент крепостью в 95 процентов. Вот от такого, наверное, можно и ухо отрезать. Давай, брат, выпьем.

Ты охотно подхватываешь бокал, и мы пьем. До окончания Зеленого часа еще долго.

Размещено в: Modus vivendi

Ответов ( 5 ) «L’heure verte»

  1. kaizer написал:

    что-то в духе “Удручающих расказов о Джеке” ;-)
    < Судя по всему на такое сравнение натолкнула некоторая экзистенциальность моего литературного эксперимента - прим. автора >

  2. less написал:

    Что-то в духе замершего времени, плотно задёрнутых портьер, ручейков воска стёкшего с бронзы на стол...

  3. banana написал:

    Что-то в духе Лекса – использовать своего литературного собеседника, вещая от первого лица, чтобы высказаться, продемонстрировать: “а я знаю вот это, это и еще вот это” (несколько статей в интернете об абсенте), где же диалог между живыми людьми?

    < Для кого-то и коньяк клопами пахнет (: - прим. автора >

  4. Saint_de_Vill написал:

    Осталось раздобыть 95 процентного концентрата зеленой феи и я готов стать молчаливым литературным собеседником (;

    2 banana. Что-то в духе бананы, “я знаю о том что в интернете есть несколько статей об абсенте, но я очень люблю диалоги” (;

  5. banana написал:

    Пахнет коньяк клопами, льется абсент в желудок, то ли мегаломания, то ли коллекция шуток.

Оставить комментарий