28 мая 1871 года

В восставшем Париже, пала последняя баррикада коммунаров на улице Рампоно. Этот день стал последним днем существования Парижской коммуны. “Кровавая майская неделя”, как назовут ее позже современники, завершилась полным разгромом коммунаров войсками версальского правительства Тьера. 72-дневный эксперимент построения социализма в отдельно взятом городе завершился кровавой вакханалией. Порядка двух-трех десятков тысяч коммунаров погибли в уличных боях или было расстреляно. Еще столько же было арестовано и по решению военно-полевого суда сослано на каторгу. По официальной версии, со стороны правительственных войск за все время операции против осажденного Парижа (с 3 апреля по 28 мая) потери составили порядка 877 человек, что, скорее всего, не соответствует действительности.

Благодаря решительным действиям правительства Тьера, опирающегося на помощь оккупационных войск, революция в Париже была раздавлена. Бои майской кровавой недели, вкупе с последующими репрессиями, сломили хребет революционному движению. «Возмутители народного спокойствия», вставшие во главе Парижской Коммуны, ее идейные и военные предводители, по большей части были либо уничтожены (как, например, Делеклюз, Домбровский, Варлен, Верморель), либо оказались на каторге. Перефразируя известное выражение Глеба Павловского применительно к событиям в Париже – «Революции вовремя дали в морду». Революционный дух был выбит из французского народа настолько крепко, что позже ни дело Дрейфуса, ни поражения французской армии 1914 года, ни чудовищные потери на полях первой мировой воны не смогли снова столкнуть Францию в объятия революции.

Созданию Парижской коммуны предшествовало тяжелейшее поражение Франции в войне с Пруссией. Агрессивная политика императора Наполеона III столкнула Францию, одну из ведущих мировых держав того времени, с еще молодой, но уже амбициозной Пруссией. После двух грандиозных по своим масштабам поражений при Седане и Меце, в результате которых французская армия была уничтожена, а сам император оказался в плену, в Париже вспыхнула революция. Наполеон III подписал условия капитуляции, отрекся от престола и бежал в Англию. В условиях царящего хаоса и безвластия было сформировано правительство во главе с Адольфом Тьером, провозгласившее создание новой Республики. Поскольку регулярная армия к этому времени была разгромлена, из парижан, способных держать оружие, была сформирована Национальная гвардия, в задачи которой входила оборона столицы. Учитывая то критическое положение, в котором оказалась Франция, вновь сформированное правительство было вынуждено пойти на подписание тяжелейших для страны условий окончания войны.

После фактического окончания войны и подписания капитуляции Парижа правительство поспешило разоружить Национальную гвардию, состоявшую преимущественно из пролетариев. Ситуация была такова, что правительство Тьера сидело в Париже как на пороховой бочке (ситуация во многом напоминала анархию в Петрограде летом и осенью 1917 года). Нужны были решительные действия. 18 марта Тьер отдает распоряжение войскам взять под свой контроль арсенал Национальной гвардии. Эта акция была воспринята вооруженными пролетариями с возмущением. Национальная гвардия и часть примкнувших к ним солдат захватила правительственные учреждения в Париже. Была провозглашена Парижская Коммуна, с руководящим органом в виде Совета Коммуны. Правительство Тьера с несколькими, оставшимися верными ему воинскими подразделениями, бежало в Версаль. Революция свершилась.

Чтобы понять, в каком направлении развивались дальнейшая эволюция Коммуны, достаточно взглянуть на состав ее руководящего органа. Совет Коммуны состоял из 85 человек. Из них 37 человек считали себя последователями анархического учения Пьера-Жозефа Прудона, 12 человек – бланкисты (сторонники идей Огюста Бланки), а 38 – «неоякобинцы», идеи которых базировались на опыте первой французской революции XVIII века. Что примечательно, во главе Парижской Коммуны оказалось очень много иностранцев, являвшихся, если так можно выразиться, профессиональными революционерами. Показательны поляки Домбровский и Врублевский, которые бежали из Польши после неудачного восстания 1863 года. В восставшем Париже они встали во главе двух армий коммунаров.

Расстрел коммунарами заложниковС самого первого дня своего существования Парижская коммуна приступила к реформированию политической и социальной жизни Парижа. Была принята масса указов и декретов, в том числе декрет об аресте заложников и их последующем расстреле. Этот декрет явился своего рода ответом на расстрелы версальцами пленных коммунаров. Как писал позже Л.Троцкий: «Превосходное открытие! Его нужно только расширить. Можно и должно пояснить, что в гражданской войне мы истребляем белогвардейцев для того, чтобы они не истребляли рабочих». Позднее опыт коммунаров был трансформирован большевиками в печально известный красный террор. В большинстве же своем принятые коммунарами декреты представляли собой материализацию анархических идей, сформулированных в трудах Прудона и Бланки. Попытки распространить пламя революции на другие регионы Франции были повсеместно подавлены правительственными войсками. Париж оказался в изоляции. С северной и восточной стороны город блокировали оккупационные силы пруссаков, с западной стороны коммунарам противостояли войска Версальского правительства.

Используя пассивность коммунаров, Тьер вел интенсивные переговоры с Бисмарком и Мольтке, взывая о помощи. Командующий прусской армией Мольтке возмущался по поводу неспособности Тьера обуздать коммунаров: «Вот что получается, когда за военные дела берутся дилетанты! Неужели так уж трудно устроить кровавую баню?»
Благодаря помощи Пруссии, отпустивших и вооруживших часть пленных французских солдат, Тьер смог собрать в районе Версаля значительные силы (порядка 130 тысяч бойцов) превосходившие количественно силы коммунаров.

Карта боев за Париж



































Жарким солнечным днем 21 мая основные военные силы Версальского правительства вошли в Париж. На неделю, прозванную впоследствии «кровавой», Париж стал ареной ожесточенных кровопролитных боев. По всему городу были воздвигнуты баррикады, на которых вместе с мужчинами сражались женщины и дети. Ожесточение, с которым столкнулись правительственные войска, только разжигало их ярость. Пленных коммунаров тут же расстреливали на месте, невзирая на пол и возраст. Несмотря на ожесточенные уличные бои, правительственные войска, численно и качественно превосходившие силы восставших, постепенно продвигались вперед, занимая один район города за другим. С захватом господствующих высот, версальцы получили возможность активно использовать артиллерию для обстрела тех районов Парижа, что еще удерживались восставшими.

Париж после боевКрасивейший и помпезный город, столица Второй империи, за неделю превратился в руины. То что не сломали восставшие, воздвигая баррикады, было разрушено в результате безумных артобстрелов. Солдатам удалось захватить живым одного из лидеров восставших – Эжена Варлена. Со связанными руками его водили по улицам города, подвергая издевательствам и побоям. Позднее, когда измученный и избитый он не мог уже двигаться, его расстреляли.

Особенно ожесточенный бой разгорелся 27 мая в районе кладбища Пер-Лашез, где два полка версальцев окружили отступающих коммунаров. Восставшие, уже понимая к этому времени, что игра проиграна и развязка близка, дрались с самоубийственным отчаянием. В течение нескольких часов среди могил продолжался бой — люди палили друг в друга в упор, местами переходя в рукопашную схватку. Бой на кладбище прекратился только со смертью последнего коммунара. На следующий день Пер-Лашез суждено стать местом расстрела схваченных коммунаров.

К 28 мая правительственные войска при молчаливом попустительстве Прусских оккупационных войск взяли, наконец, Париж полностью под свой контроль. Начались повальные аресты. Всех, кто был заподозрен в активных действиях на стороне коммунаров, хватали и предавали военно-полевому суду. Скажем, чтобы быть заподозренным в активном участии в мятеже, достаточно было иметь вымазанные в копоти руки. Генерал де Галифе, вошедший в историю благодаря изобретенному им покрою брюк, лично сортировал задержанных, определяя кого необходимо расстрелять.

Расстрел коммунаровРасстрелы продолжались до середины июня. Трупы тут же зарывали во дворах и на бульварах. Как потом показали эксгумации, нередки были случаи, когда людей закапывали еще живыми. По самым скромным подсчетам, число расстрелянных исчислялось десятью тысячами (называют цифру до 20 тысяч человек). Огромное количество трупов погибших и казненных, где-то наспех сваленных в кучи и засыпанных известью, где-то просто брошенных на улице, создали в городе реальную угрозу эпидемии. По воспоминаниям современников, дожди и жара привели к тому, что по всему городу стоял ужасный смрад. Одна проправительственная газета писала в эти дни «Эти негодяи причинили нам немало вреда при своей жизни, нельзя допустить, чтобы они продолжали это делать и после своей смерти». Страх перед эпидемией заставил «спасителей отечества» приостановить казни и заняться вплотную захоронением трупов.

Несколько дней трупы свозились на окрестные кладбища, где их закапывали в ямы. Но мертвых было столь много, что большое их количество пришлось просто сваливать в кучи, обливать керосином и сжигать. Масштаб трагедии, ставшей прологом к беспрецедентным зверствам XX века, ошеломил и напугал современников. За все время якобинского террора, который до этого момента был одним из кошмарных воспоминаний французов, было казнено меньше чем за это несколько дней. Мир менялся, стоимость человеческой жизни девальвировалась. На передний план выдвигались иллюзорные идеи, подобные Молоху требовавшие для своей материализации человеческой крови.

Размещено в: Анналы

Оставить комментарий