25 октября 1854 года

“...The horse he sweats with fear we break to run
The mighty roar of the Russian guns
And as we race towards the human wall
The screams of pain as my comrades fall..”

Легкая кавалерия атакуетКрымскую войну 1854-55 годов можно смело отнести к историческим парадоксам. Страны-участницы так стремились к ней, так ее жаждали и столько делали для того, чтобы она состоялась, но в итоге результаты оказались настолько печальными и удручающими для них, что каждая из сторон сочла себя проигравшей. Война без победителей. И хотя солдаты каждой из противоборствующих армий, демонстрировали на полях сражениях этой войны чудеса храбрости и отваги, все их усилия были бесполезными из-за вопиющей бездарности их командующих. Строго говоря, для этой войны было типичным, чтобы храбрость и бездарность шли рука об руку. Поэтому, хотя ни одна из сторон не достигла тех целей, ради которых война была начата, каждая из них постаралась выйти из нее, лишь только позволили обстоятельства, сохранив при этом лицо. Эта война не принесла странам, участвовавшим в ней ничего, кроме бед и страданий. И только солдаты двух армий, с остервенением поливающие друг друга стальным дождем из пуль и картечи, покрыли себя неувядаемой славой. Для русских эта война запомнилась героической обороной Севастополя, продолжавшейся почти год. Целый год, осажденный город под смертоносными бомбардировками противостоял превосходящим силам противника. Это был подвиг, повторенный, спустя сто лет, в уже другой войне. У англичан есть свой повод для гордости. Хотя Крымская война стала для Англии той войной, которую хочется поскорее забыть, но день 25 октября 1854 года навсегда вошел в английские учебники истории как день неувядаемой славы английского оружия.

После кровопролитного и крайне неудачного для русских сражения на реке Альме (это сражение дало жизнь известной поговорке «закидать шапками» – один из генералов был так уверен в победе, что уверял Меньшикова «Будет нужно – шапками закидаем неприятеля»), союзники упустили крайне удобную для них возможность взять Севастополь с ходу. Французам, понесшим в этом сражении ощутимые потери, требовалась передышка. Союзники подтягивали подкрепления, запрашивали дополнительные ресурсы, всячески тянули с наступлением. В итоге русские получили достаточно времени для того, чтобы организовать вокруг Севастополя комплекс оборонительных укреплений. Началась почти годовая осада Севастополя. Стремясь снять блокаду этого важного для России города, русское командование решило нанести удар по базе союзников в Балаклаве, через которую осуществлялось снабжение британских экспедиционных сил. Именно в Балаклаве находился штаб английского командующего лорда Реглана. Успех русских в этом месте мог заставить союзников снять блокаду, а при счастливых стечениях обстоятельств мог вообще стать ключом к окончанию войны.

Карта боев 25 октября 1854 года
























В этот день в 6 утра русские войска под руководством генерала Липранди численностью около 16 тысячи человек в результате неожиданной и стремительной атаки овладели четырьмя редутами, прикрывавшими подходы к Балаклаве, близ которой располагался лагерь британского экспедиционного корпуса. Эти редуты являлись ключевым элементом обороны лагеря, однако командующий английскими войсками лорд Реглан неосмотрительно доверил их оборону туркам, чей боевой дух был весьма невысок. При первом же натиске, турки, побросав оружие, начали беспорядочное отступление к Балаклаве. В руки русских попало и девять английских орудий, установленных на редутах. Но самое страшное было то, что путь на Балаклаву был открыт. Лавина русской кавалерии, преследуя бегущих турок, приближалась к английскому лагерю.

Согласно распоряжениям командующего, защита лагеря близ Балаклавы была поручена кавалерийской дивизии под командованием генерал-лейтенанта Джорджа Чарльза Бингхэма, третьего графа Лукана. Кавалерийская дивизия состояла из двух бригад: легкой и тяжелой кавалерии численностью примерно две тысячи всадников. Бригадой тяжелой кавалерии командовал генерал Джеймс Йорк Скарлетт, бригадой легкой кавалерии генерал-майор Джеймс Браденелл, седьмой граф Кардиган. Бригада тяжелой кавалерии прикрывала южную долину, легкая кавалерия стояла у входа в северную долину, которая позднее войдет в историю как «Долина смерти».

Тонкая красная линия











Лорд Реглан счел действия русских дерзкой провокацией, направленной отвлечь внимание союзников от Севастополя и, не оценив всю серьезность сложившейся ситуации, решил не вмешиваться в происходящее. Более того, он приказал кавалерийской дивизии занять место «слева от второй линии редутов, удерживаемых турками». Однако к тому времени турки бежали по всему фронту. В то время как лавина русских надвигалась на Балаклаву, британская кавалерия тщетно ожидала приказа о контратаке. Когда казалось, что для англичан все потеряно и русские с минуты на минуту ворвутся в Балаклаву, путь наступающим преградил легендарный 93-й шотландский полк. 500 пеших шотландцев против нескольких тысяч мчащихся на них всадников. Прикрывая путь Балаклаве, командир 93-го полка Колин Кемпбелл, вопреки положениям устава, предписывающего построение в четыре шеренги, растянул линию, выстроив своих шотландцев в две шеренги. История сохранила обращение Кемпбелла к солдатам: «Горцы, вы не можете отступить. Вы должны умереть там, где стоите». Английский репортер, наблюдающий за сражением с Сапун-горы, где расположился штаб лорда Реглан, в восхищении проронил фразу, которая с тех пор стала нарицательной – «Тонкая красная линия, ощетинившаяся сталью».

Наступающие части русских, считавшие, что битва уже выиграна, увидев шотландцев, растерялись и замедлили движение. В это время шотландцы открыли по ним убийственный огонь, который произвел ужасающее действие. Русские в беспорядочности начали отступать. 93-й королевский полк спас всю английскую армию, покрыв себя неувядающей славой.

В это время, бригада тяжелой кавалерии все-таки получила приказ командующего «отойти в сторону Балаклавы, чтобы оказать помощь дрогнувшим туркам». Начав движение, бригада столкнулась с превосходящими силами русских (на полторы тысячи англичан пришлось порядка четырех тысяч русских). В последующей яростной схватке, англичанам удалось обратить в бегство русскую кавалерию. Вступление в дело легкой бригады, которая находилась практически вблизи от места сражения, могло привести к развитию успеха. Однако командир бригады граф Кардиган в отсутствии соответствующего приказа спокойно взирал на происходящее. Преследуя отступающих гусар и казаков, драгуны Скарлетта попали под огонь русской артиллерии и вынуждены были отступить, потеряв несколько десятков человек убитыми и ранеными. Всем сторонам казалось, что сражение окончено. Русские потеряли инициативу, не сумев воспользоваться весьма заманчивыми и обещающими перспективами. Англичане не смогли воспользоваться успешной контратакой и отбросить русских.

Однако, история получила продолжение. Наблюдая в подзорную трубу захваченные русскими редуты, Реглан обратил внимание на то, что противник пытается снять потерянные англичанами пушки. Он диктует своему адъютанту знаменитый приказ:

«Лорд Раглан желает, чтобы кавалерия быстро пошла в наступление на находящегося перед ней противника и не позволила ему увезти назад пушки. Батарея конной артиллерии может сопровождать. Французская кавалерия на вашем левом фланге. Немедленно»

Капитан Нолэн, доставил приказ Лукану, который передал его Кардигану, командующему легкой бригадой. Кардиган был удивлен приказом и заметил, что «русские имеют в долине впереди нас батарею, а также батареи и стрелков по обеим ее сторонам». Лукан пожал плечами и холодно заметил, что это приказ командующего, а, следовательно, обязателен к исполнению. Кардиган подчинился, лично возглавив безрассудную атаку.

Наступление бригады пролегало через долину, вокруг которой на возвышенностях, образующих подкову, уже успели укрепиться русские части. Легкая бригада в составе 670 бойцов в боевом построении (тремя линиями), медленно (шагом) начала движение в сторону русских позиций, до которых было порядка двух с половиной километров. Чуть в отдалении за легкой бригадой последовала тяжелая под командованием самого Лукана. Вскоре русские открыли огонь с прилегающих высот. Сначала ядра, потом в ход пошла картечь. Получив команду «Сабли наголо» англичане перешли на галоп. Получив ранение, Лукан приказал тяжелой бригаде остановить движение и отступить на исходные позиции. Легкая бригада в это время продолжала атаку, под сокрушительным ружейным и артиллерийским огнем. Гибель товарищей только придавала ожесточение. Когда первая линия атакующих приблизилась к русской батареи, она дала уничтожающий залп картечи в упор. В дыму исчезла первая линия англичан. Им удалось ворваться на батарею, хотя число их было невелико (по словам очевидцев около 50 человек). Тем не менее, дым помешал русским адекватно оценить количество нападающих. Началась паника и значительная часть казаков, защищавших батарею, обратилась в бегство. При этом они увлекли за собой и не участвовавшие в стычке гусарские полки (общей численностью почти 2 тысячи).

К этому времени батареи достигла вторая линия атакующих и сопротивление было окончательно сломлено. В рядах русских царил переполох, отдельные группы прорвавшихся англичан обращали в бегство численно превосходящие их казачьи и гусарские части русских. Все смешалось. Увлекшись преследованием убегающего в панике противника, англичане, которых к тому времени насчитывалась не более сотни, заметили приближение трех свежих русских полков. Появление этих полков в корне меняло диспозицию, и командиру второй линии полковнику Пэйджету, принявшему на себя командование бригадой (с момента начала атаки никто не видел генерала Кардигана), пришлось скомандовать сигнал к отступлению. Вечером, полковник Пэйджет записал в своем дневнике «Что за кошмар была эта последняя миля, сплошь усеянная мертвыми и раненными людьми». Отступать пришлось тоже под картечным и ружейным огнем русских. Кроме того, отступающих преследовали русские уланы, отсекая отставших и раненных. Число раненых было огромно. У многих были убиты лошади, они ковыляли в сторону английских позиций пешком, под уничтожающим огнем русских.

Возвращаясь, полковник встретил генерала Кардигана, возглавлявшего атаку. Он выжил под смертельным огнем, находясь в первых рядах атакующих и, решив, что его бригада фактически уничтожена, повернул назад. А в это время люди, собравшиеся в ставке английского корпуса, с ужасом наблюдали за происходящим. Один французский генерал, обращаясь к Реглану воскликнул «Это великолепно – но это же не война!».

Атака бригады легкой кавалерии

















Вся атака легкой кавалерии с момента, когда был отдан приказ наступать, и до момента возвращения остатков бригады к месту сбора прошло не более 20 минут. Но эти двадцать минут вошли в историю как образец отваги, мужества, долга и самопожертвования, а также как пример безответственности командования, отправившего солдат на верную гибель. Из этой, безусловно, храброй, но бессмысленной атаки живыми вернулись только 195 человек, большинство из которых получили ранения. Уровень военной медицины в те времена был таков, что тяжелое ранение фактически означало медленную смерть от кровопотери или заражения крови. Когда до Англии докатились вести о случившемся, страна была повергнута в шок. В погибшей бригаде служил весь цвет английской аристократии. Альфред Теннисон, впечатленный храбростью 11-й бригады легкой кавалерии, написал балладу «Бросок легкой бригады». Этот стих, написанный на одном дыхании, под влиянием момента, на мой взгляд, стал одним из лучших его творений. Английские школьники разучивают эту балладу, как русские школьники учат «Бородино» Лермонтова. Это очень красивое и эмоциональное стихотворение, которое даже в переводе пробирает до дрожи:

Долина в две мили, редут недалече...
Услышав: “По коням, вперёд!”,
Долиною смерти, под шквалом картечи,
Отважные скачут шестьсот.
Преддверием ада гремит канонада,
Под жерла орудий подставлены груди
Но мчатся и мчатся шестьсот.

Лишь сабельный лязг приказавшему вторил.
Приказа и бровью никто не оспорил.
Где честь, там отвага и долг.
Кто с доблестью дружен, тем довод не нужен.
По первому знаку на пушки в атаку
Уходит неистовый полк.

Метёт от редута свинцовой метелью,
Редеет бригада под русской шрапнелью,
Но первый рассеян оплот:
Казаки, солдаты, покинув куртины,
Бегут, обратив к неприятелю спины,
Они, а не эти шестьсот!

Теперь уж и фланги огнём полыхают.
Чугунные чудища не отдыхают – Из каждого хлещет жерла.
Никто не замешкался, не обернулся,
Никто из атаки живым не вернулся:
Смерть челюсти сыто свела.

Но вышли из левиафановой пасти
Шестьсот кавалеров возвышенной страсти
Затем, чтоб остаться в веках.
Утихло сраженье, долина дымится,
Но слава героев вовек не затмится,
Вовек не рассеется в прах.

Размещено в: Анналы

Ответов ( 9 ) «25 октября 1854 года»

  1. Nils написал:

    Спасибо за ликвидацию безграмотности. Я всегда думал(хз почему, где я это прочетал уже не помню) что “Атака легкой кавалерии” это когда англичане облажались, а оказываектся русские там лажались не меньше :(

    < Как уже было замечено в статье, в этой войне каждая из участвующих сторон казалось соревнуются в бездарности и безалаберности. Жаль, но мы реально имели возможность в этот день переломить ход войны. Будь в генерале Рыжове (чьи кавалерийская атака разбилась о тонкую красную линию) больше от маршала Нея, возможно, Константинополь стал бы русским городом в XIX веке - прим. автора >

  2. Nils написал:

    Да если вас это интересует предлагаю такую тему для статьи Ричард III. Немногие у нас знают онем, а если и знают то считают(в первую очередь по театральной постановке), что он убийца своих племянников, горбун и просто нехороший человек :). Хотя есть свидетельства, что после его смерти просто провели мощную пиар компанию и зделали из приличного короля подонка.

    < Ричард III Йорк один из моих любимых исторических персонажей. Весь негатив о его правлении историки (как и Уильям Шекспир, живший в эпоху Тюдоров) черпают из работ господина Томаса Мора, придворного министра Генриха VIII Тюдора (отец которого узурпировал английский престол). Тюдорам вообще было выгодно всячески поливать грязью того правителя, которого они насильственно устранили. Томасу Мору в момент гибели Ричарда было всего семь лет, а свою работу он писал основываясь исключительно на рассказах Джона Мортона, епископа Илийского, одного из главных архитекторов мятежа Генриха Тюдора. Можно только представить, что этот человек наплел Мору. Других явных свидетельств о злодеяниях Ричарда Йорка в источниках нет. Более того, многочисленные косвенные свидетельства говорят об обратном. Очень прогрессивный правитель был для своего времени. Как говорят сейчас - "человек эпохи Возрождения". В свое время обязательно напишу о нем - прим. автора >

  3. Makcel написал:

    Прочитал с удовольствием. Действует освежающе и дополняюще, к имеющейся информации о данной войне.

  4. Max Folder написал:

    Война – отстой. История – рулит. Спасибо за интересный и душераздирающий рассказ.

  5. kaizer написал:

    Весьма познавательно. ;-)

  6. Андрей написал:

    Спасибо за очерк. Крымская война – вообще рекордсмен по странностям. Конкурировать в том же историческом промежутке может только Война Севера и Юга.
    По поводу Крымской, не могу не добавить свои пять копеек. Байка слышанная от одного местного историка (сам не проверял по литературе, но рассказчик – профессионал).

    К вопросу о героической обороне Балаклавы.

    Десант союзников в Балаклаву отразить нельзя – понятно всем. Флота нет, сухопутные силы завязли в Северо-Западном Крыму. Оборона возложена на местный гарнизон.
    Гарнизон Балаклавы – сам по себе хорош. Несколько инвалидов при мортире (с 5 зарядами) и рота греческих инсургентов на российской службе. Несмотря на то что формально они входили в кадровую армию, эти башибузуки воевали по своему – дедушкин карамультук за плечом, пара пистолей в перекидке через шею, сабля и прочее холодное оружие в ассортименте. Лошади были, но на них не ездили – возили багаж, а сами рядом, держась за стремя. Даже Павлу I с его страстью к порядочку не удалось оружие и обмундирование хоть как-то унифицировать. При Балаклаве у каждого около 10 патронов. Общее командование осуществляет полковник Манто. Грек.
    Задача гарнизона: инвалидам выстрелить 5 зарядов мортиры по противнику и сдаться, инсургентам дать 8 залпов и с оставшимися 2-мя выбираться. Встреча была назначена под Анапой. Цените!
    Надо видеть Балаклавскую бухту – больше всего изломанностью напоминает руну “зиг” (молнию). То есть если стоять на внешнем рейде, увидеть то, что творится в бухте невозможно. К тому же бухта очень узкая – два корабля пройдут, да и то в лучшем случае. От моря отгорожена скалой, на которой развалины старой генуэзской крепости Чембало. На этих-то развалинах Манто и поставил мортиру.
    Итак, высадка союзников. Сопротивления особого не ожидается и поэтому когда первые два корабля зашли в бухту и встали под выгрузку, залп мортиры был полной неожиданностью.
    Стрелял Манто по ожидавшим своей очереди кораблям, стоящим на внешнем рейде. Капитаны, видя такое безобразие, открывают ответный огонь по артиллерийской позиции. Только не учли, что скала, с которой стреляла мортира, очень узкая и английские ядра с моря, перелетев через Чембало, угодили точнехонько в выгружавшихся в бухте англичан.
    Те, в свою очередь, возмущенные безобразием, развернули легкую артиллерию и начали обстреливать артиллерийскую позицию русских. Опять не учтя узости скалы. Ядра перелетели и обрушились на корабли в море. Завязалась перестрелка. Я представляю выражение лица Манто, наблюдавшего как англичане сошлись в самоубийственном восторге.
    Паники добавили греки, в самый драматический момент выпустившие таки свои 8 патронов по высадившейся пехоте и быстро метнувшиеся в сторону Анапы.
    Результат. Манто с инвалидами взят в плен и даже оказался в Англии под судом. Оказывается нашелся прецедент, по которому коменданта, не сдавшего крепость в безнадежной ситуации и тем самым подставивших под смерть своих людей можно было даже и повесить. На суде-то забавная история балаклавской перестрелки и всплыла. Скандал дикий! Манто оправдали и позже он дослужился до генерала, командуя, кажется, крымским ополчением. Замечательная его фотография хранится в Морском музее Севастополя.
    А греческие инсургенты ломанулись по направлению к Анапе. По дороге частично были выловлены и выданы местными татарами. Но крови французам и англичанам попортили столько, что в дополнительных соглашениях Парижского мира 1856 г. заслужили специального упоминания. Россию обязали этих ... против цивилизованных европейцев больше никогда и ни под каким видом не выпускать.
    Россия соглашение выполнила. Инсургентов в 60-е годы перевели на Кавказ. Резать турок.

  7. Ганс написал:

    Атака легкой бригады -это эталон мужества, доблести и отваги, которую продемонстрировали Славные солдаты Британской Короны! На таких Героев нужно равняться, подражать им!

  8. Андрей написал:

    Отлично написано. Как раз на выходных объезжали с женой мемориалы французам, англичанам, туркам и сардинцам. Погеокешили но холме Канробера. Виды восхищают, вся долина как на ладони, очень живо представляется происходящее в тот день...

  9. Хас написал:

    Таких безрассудно смелых и смертельных атак кавалерии было еще несколько: русские кавалергарды под Аустерлицем, французские кирасиры во франко-прусской войне, польские уланы в 1939 году. Но для них не нашлось своих теннисонов, хотя можно почитать “Разгром” Э. Золя, но это проза.
    Всегда героическая смерть без практического результата. Такова реальная ценность кавалерии в войнах 19-20 веков.

Оставить комментарий